Запросы на экстрадицию из России

Недавно мы писали о деле из Высокого суда в отношении гражданина Шматко, который успешно противостоял экстрадиции в Россию, выиграв дело на основании неприемлемых условий внутри российской тюремной системы. Это решение напомнило нам о еще одном кейсе об экстрадиции из Великобритании Станислава Дзгоева. Он стал первым с 2013 года россиянином, которого британские власти выдали по запросу правоохранительных органов РФ. О деле Дзгоева и экстрадиции в целом, рассказывает иммиграционный консультант RSL-LAW Оливер Вестморелэнд.

Великобритания впервые «за много лет» выдала Генпрокуратуре РФ россиянина для привлечения к уголовной ответственности
https://meduza.io/feature/2017/10/09/iz-velikobritanii-vpervye-za-chetyre-goda-ekstradirovali-rossiyanina-genprokuratura-nadeetsya-chto-ne-poslednego

Решение суда напомнило нам об интересном факте, что некоторые недавние запросы об экстрадиции из России в Великобританию были успешными, ссылаясь на два таких дела: «Дзгоев» и «Иоскевич». В обоих этих случаях окончательные решения были приняты Высоким судом.

Принимая во внимание осуждающие комментарии суда по делу Шматко, задаёшься вопросом, как такое возможно? Первый и самый очевидный ответ на этот вопрос заключается в том, что разные судьи всегда могут прийти к разным заключениям. Однако в деле Шматко, были некоторые признаки того, что в последнее время в России все изменилось к худшему. Дело Дзгоева, было рассмотрено в 2017 году, а дело Иоскевича – в марте 2018 года, но, похоже, с тех пор ситуация только усугубляется.

Суд по делу Шматко заслушал доказательства о мониторинге условий содержания в тюрьмах в России. Прежде всего, было установлено, что, по крайней мере, на бумаге данные условия существуют, но как показывает практика не обязательно являются эффективными. Уважаемый свидетель-эксперт, профессор Джудит Паллот (https://www.kavkazcenter.com/russ/content/2013/10/30/101465/gulag–glavnaya-funktsiya-russkoj-tyurmy—slomat-cheloveka-kak-lichnost.shtml), заявила, что законодательство, принятое в России в июле 2018 года: «фактически забило последний гвоздь в гроб независимого и беспристрастного мониторинга в тюрьмах РФ, и исключило единственный канал для подачи жалоб». Данное заявление прозвучало не очень обнадеживающе, и суд также рассказал о тревожном историческом событии. В предыдущем случае другой эксперт, профессор Морган, (https://pravo.ru/review/view/139143/) посетил российский следственный изолятор, чтобы оценить условия содержания под стражей, но выяснилось, что многие
заключённые внезапно оказались вывезенными для того, чтобы улучшить вопрос в отношение переполненности следственных изоляторов и тюремных камер. Таким образом, властям РФ удалось завести в заблуждение вышеупомянутого эксперта. Несмотря на то, что об этом инциденте было известно суду по делу Дзгоева, суд после тщательного анализа постановил, что экстрадиция, тем не менее, должна продолжаться. Несмотря на предысторию он решил, что заверения российских властей были достаточно убедительными.

Возвращаясь к Иоскевичу, стоит отметить, что дела у заявителя пошли совсем не та как ему этого хотелось. Два эксперта-свидетеля придерживались противоположных взглядов (один из них очень критически относился к российской системе, а другой – наоборот). По данному делу суд предпочёл доказательства, которые были в пользу российских властей. Кроме того, суд посчитал, что в некоторых аспектах (то есть, в связи с изменчивостью стандарта судебных процессов в России) показания обоих экспертов-свидетелей были полезны для позиции российских властей. Таким образом, дело г-на Иоскевича было проиграно.

Прецедентное право показывает нам, что глупо думать, что российская судебная система полностью коррумпирована. Точно так, глупо заявлять, что система правосудия является «плохой» или «хорошей» на 100 %. Основываясь на этом, британские суды часто брали на себя ответственность, рассматривать каждый случай в индивидуальном порядке. Однако, в отношение тюремного заточения, юристы по делу Шматко предоставили убедительные доказательства относительно неудовлетворительной ситуации содержания заключённых, что с большой вероятностью может повлиять на судебные решения.

Вероятно ли, что дела Дзгоева и Иоскевича станут прецедентными и мы увидим в будущем, как британские суды одобрят экстрадицию в Россию? Суды в свою очередь могут заблокировать запрос об экстрадиции на основании прав человека, а также – как это иногда случалось в случае с Россией – если суд посчитает, что запрос на экстрадицию был сделан на политическом основании вместо равового.

Безусловно, нам придётся подождать прежде, чем мы сможем получить ответы на интересующие нас вопросы. Мы считаем, что содержащиеся в тюрьмах заявители против экстрадиции могут иметь хорошие шансы на успех своих дел, особенно в свете нынешней напряжённости между Россией и Великобританией, которая может привести к очень интересному повороту событий.

No comments yet.

Leave a comment

Your email address will not be published.